Прошло три месяца. Алексей сменил квартиру, заблокировал старый номер и старался никогда не оставаться в темноте. В его новой городской квартире горел свет в каждой комнате, а на окнах висели самые плотные блек-аут шторы, чтобы ни один лучик уличного тумана не мог пробраться внутрь. Психотерапевт уверял его, что всё произошедшее в Ольховке — следствие сильного стресса, отравления угарным газом и детских травм, связанных с уходом бабушки. Алексей почти заставил себя в это поверить. Почти. Был поздний вечер пятницы. За окном шел ливень, капли дробно стучали по металлическому карнизу. Алексей сидел за рабочим столом, пытался сосредоточиться на чертежах, но чувство тревоги, спирающее дыхание, не отпускало весь день. Вдруг экран его телефона, лежащего рядом на столе, загорелся. На нем отобразился входящий вызов. Номер не определился — на экране горело просто: «Неизвестный». Алексей замер. Сердце сделало болезненный толчок. Он не хотел берег трубку, но руки словно сами тянулись к экрану. Спустя пять длинных гудков он смахнул зеленый кружок и поднес телефон к уху. — Алло?.. — голос Алексея дрожал. В динамике слышался только шум дождя и далекие помехи. А затем — тихий, влажный звук дыхания. — Леша... — прозвучал голос. Но это был уже не голос бабушки. Это был его собственный голос, записанный и искаженный, будто произнесенный сквозь толщу воды. — Я нашла твой новый адрес. Алексей с диким криком швырнул телефон в стену. Гаджет ударился о обои, экран покрылся сеткой трещин, но не погас. Из разбитого динамика продолжал доноситься тот же шепот: — Ты думал, огонь может согреть ту, что уже гниет в земле?.. В ту же секунду во всей квартире разом погас свет. Настольная лампа, люстра, телевизор в гостиной — все погрузилось в непроглядную тьму. Только треснувший экран телефона на полу блекло освещал кусок паркета. И тут Алексей услышал звук. Тук... тук... тук. Но на этот раз он раздался не из окна. И не из-под пола. Звук исходил из входной двери его квартиры на девятом этаже. Тук... тук... тук. Алексей схватил со стола кухонный нож, который оставил после ужина, и медленно, шаг за шагом, пошел по коридору к двери. В глазах темнело от страха. Он подошел к тяжелой металлической двери и посмотрел в дверной глазок. За дверью, на темной лестничной площадке, никого не было. Горел только тусклый свет дежурной лампочки. Алексей перевел дыхание и уже хотел отступить, как вдруг заметил одну деталь. Дежурная лампочка на площадке не горела. На площадке стояла точно такая же тьма, как и в его квартире. A то, что он видел в глазок — это не лестничная площадка. Это был белый, лишенный зрачка глаз, прижатый с той стороны прямо к стеклу глазка. Дверная ручка медленно, с металлическим скрежетом, начала опускаться вниз...