СтрашКо ✓

Металлическая ручка опустилась до упора. Снаружи раздался сухой щелчок защелки. Алексей забыл закрутить ночной засов. Дверь медленно, с тяжелым петлевым скрипом, стала открываться внутрь квартиры. В образующуюся щель хлынул душный, ледяной воздух, пропахший сырой землей, хвоей и горелой соломой. Алексей отшатнулся вглубь коридора, сжимая в одревесневших пальцах кухонный нож. Из темноты подъезда в квартиру шагнула фигура. Она была высокой, неестественно сломанной в поясе, а ее длинные, истлевшие руки с темными когтями скребли по обоям в коридоре, оставляя глубокие рваные борозды. — Ну вот и всё, Лешенька... — прошелестело существа сразу из нескольких углов темной прихожей. — Больше бежать некуда. Существо сделал резкий, паучий рывок вперед. Алексей зажмурился и с отчаянием обреченного выставил нож перед собой. Раздался тошнотворный хруст — лезвие вошло во что-то мягкое и промерзшее. Тварь дико, нечеловечески завизжала. В лицо Алексею брызнула ледяная, пахнущая болотом слизь. Не помня себя, Алексей рванулся мимо существа прямо в открытый проем подъезда, выскочил на лестничную площадку и помчался вниз по ступеням, перепрыгивая через три пролета. За его спиной раздавался частый, сумасшедший стук когтей по бетону — тварь не отставала, она мчалась следом, скатываясь по перилам и стенам. Тук-тук-тук-тук-тук! Алексей выскочил на первый этаж, плечом выбил тяжелую дверь подъезда и вывалился на улицу прямо под проливной дождь. На парковке во дворе заведенная стояла машина соседа — тот как раз загружал вещи в багажник. — Помогите! Стой! — закричал Алексей, на ходу подбегая к пассажирской двери, со всей силы дернул ручку, ввалился на сиденье и крикнул: — Жми! Жми на газ, ради Бога! Сосед от неожиданности выронил сумку, прыгнул за руль и вдавил педаль в пол. Машина с пробуксовкой сорвалась с места. Алексей оглянулся через заднее стекло. Из темного проема подъезда на свет уличного фонаря выскочила тварь. На секунду в свете фар промелькнуло её жуткое, искривленное лицо без глаз, израненное и покрытое копотью. Она сделала несколько прыжков вслед за набирающим скорость автомобилем, но затем остановилась под фонарем, медленно выпрямилась и подняла свою длинную, тонкую руку. Она не бежала дальше. Она просто смотрела вслед уезжающей машине. Наступило утро. Алексей сидел в полицейском участке, укутанный в термоодеяло. Рядом находился вызванный врач скорой помощи, проверявший его пульс. В квартиру Алексея выехала следственная группа. Спустя час оперативник вернулся в кабинет, вытер лоб и нахмурился, глядя на Алексея: — Мы проверили твое жилье, парень. Входная дверь действительно была выбита. В коридоре обои исрапаны, на полу какая-то грязь и вода. Но внутри никого нет. — А... а на дверях? На стенах? — тихо спросил Алексей. — Ничего, кроме странных отпечатков, — полицейский пожал плечами. — Будто кто-то пальцами без ногтей барабанил по дереву. Но мы нашли кое-что другое. Твой телефон. Он лежал на полу возле прихожей. Полицейский достал из пакета для вещественных доказательств разбитый смартфон с треснувшим экраном. — Какая-то чертовщина с аудиосистемой. На диктофоне висит открытая запись, сделанная сегодня ночью. Хочешь послушать? Алексей молча покачал головой, но полицейский случайно задел кнопкой экран. Из динамика сквозь шипение и шум дождя отчетливо раздался знакомый, шуршащий голос: — Ты можешь уехать в другой город, Леша... Ты можешь сменить имя... Но когда-нибудь свет снова погаснет. И ты опять услышишь стук. В то же мгновение в тишине полицейского кабинета за окном проехала тяжелая машина, и от ее вибрации стекло в раме тихо отозвалось: Тук... тук... тук. Алексей вздрогнул и медленно опустил голову в ладони. Он понял, что этот стук теперь останется с ним навсегда.

Прошло три месяца. Алексей сменил квартиру, заблокировал старый номер и старался никогда не оставаться в темноте. В его новой городской квартире горел свет в каждой комнате, а на окнах висели самые плотные блек-аут шторы, чтобы ни один лучик уличного тумана не мог пробраться внутрь. Психотерапевт уверял его, что всё произошедшее в Ольховке — следствие сильного стресса, отравления угарным газом и детских травм, связанных с уходом бабушки. Алексей почти заставил себя в это поверить. Почти. Был поздний вечер пятницы. За окном шел ливень, капли дробно стучали по металлическому карнизу. Алексей сидел за рабочим столом, пытался сосредоточиться на чертежах, но чувство тревоги, спирающее дыхание, не отпускало весь день. Вдруг экран его телефона, лежащего рядом на столе, загорелся. На нем отобразился входящий вызов. Номер не определился — на экране горело просто: «Неизвестный». Алексей замер. Сердце сделало болезненный толчок. Он не хотел берег трубку, но руки словно сами тянулись к экрану. Спустя пять длинных гудков он смахнул зеленый кружок и поднес телефон к уху. — Алло?.. — голос Алексея дрожал. В динамике слышался только шум дождя и далекие помехи. А затем — тихий, влажный звук дыхания. — Леша... — прозвучал голос. Но это был уже не голос бабушки. Это был его собственный голос, записанный и искаженный, будто произнесенный сквозь толщу воды. — Я нашла твой новый адрес. Алексей с диким криком швырнул телефон в стену. Гаджет ударился о обои, экран покрылся сеткой трещин, но не погас. Из разбитого динамика продолжал доноситься тот же шепот: — Ты думал, огонь может согреть ту, что уже гниет в земле?.. В ту же секунду во всей квартире разом погас свет. Настольная лампа, люстра, телевизор в гостиной — все погрузилось в непроглядную тьму. Только треснувший экран телефона на полу блекло освещал кусок паркета. И тут Алексей услышал звук. Тук... тук... тук. Но на этот раз он раздался не из окна. И не из-под пола. Звук исходил из входной двери его квартиры на девятом этаже. Тук... тук... тук. Алексей схватил со стола кухонный нож, который оставил после ужина, и медленно, шаг за шагом, пошел по коридору к двери. В глазах темнело от страха. Он подошел к тяжелой металлической двери и посмотрел в дверной глазок. За дверью, на темной лестничной площадке, никого не было. Горел только тусклый свет дежурной лампочки. Алексей перевел дыхание и уже хотел отступить, как вдруг заметил одну деталь. Дежурная лампочка на площадке не горела. На площадке стояла точно такая же тьма, как и в его квартире. A то, что он видел в глазок — это не лестничная площадка. Это был белый, лишенный зрачка глаз, прижатый с той стороны прямо к стеклу глазка. Дверная ручка медленно, с металлическим скрежетом, начала опускаться вниз...

Алексей бежал не чуя ног, спотыкаясь о колдобины и увязая в грязи. Ночной туман плотной стеной смыкался за его спиной. Из этой серые пелены всплывали силуэты заколоченных домов, и Алексею казалось, что из каждого темного окна за ним наблюдают десятки белых глаз без зрачков. Дробный стук позади не умолкал. Он стал ближе. Гораздо ближе. Тук-тук-тук-тук... Это был уже не просто стук пальцев. Это был сухой звук быстро перебирающих по земле длинных, истлевших костей. Тварь не бежала — она передвигалась на четырех изломанных конечностях, словно гигантский паук, покрытый истлевшей тканью синего платья. Алексей рванул к старой сельской дороге, надеясь добежать до трассы, где изредка проезжали ночные фуры. Но ноги налились свинцом, легкие жгло от ледяного воздуха. Вдруг прямо перед ним из тумана вырос тяжелый силуэт — старый бревенчатый амбар с приоткрытой тяжелой дверью. Понимая, что на открытой местности ему не уйти, Алексей нырнул внутрь и изо всех сил прижал за собой массивную дубовую створку. В амбаре пахло прелым сеном и железом. Алексей наощупь нащупал засов и с грохотом опустил его в железные скобы. В тот же миг в дверь снаружи что-то врезалось с такой силой, что дубовые доски затрещали. — Леша-а-а... — донесся из-за двери протяжный, сочащийся гнилью шепот. — Открой... Будь хорошим мальчиком... Алексей отшатнулся назад, зажав рот руками, чтобы не закричать. В темноте амбара он споткнулся о какую-то цепь и упал на сухую солому. Снаружи наступила тишина. Страшная, звенящая тишина. Прошла минута. Затем вторая. Алексей почти поверил, что засов выдержал. И тут над его головой — прямо со стороны крыши — раздался знакомый тихий звук. Тук... тук... тук. Тварь была на крыше. Снаружи послышался хруст старого шифера, а затем шуршание соломы прямо над его головой. Существо искало лазейку. Алексей нащупал в кармане куртки зажигалку. Пальцы дрожали так сильно, что он смог выбить искру только с третьего раза. Маленький язычок пламени выхватил из тьмы бревенчатые стены и... деревянную лестницу, ведущую на сеновал. Прямо над лестницей из дыры в потолке медленно опускалась голова. Наоборот. Лицом вниз. Седые спутанные волосы свисали до самого пола. Пустые глазницы уставились прямо на Алексея, а из искривленного рта вырвался тихий, довольный смешок: — А вот и ты... Не думая ни о чем, Алексей поднес зажигалку к сухой соломе под ногами. Сухие стебли вспыхнули мгновенно, как порох. Огонь жадно метнулся вверх по деревянным балкам. Тварь зашипела, звук был похож на шипение раздавленной змеи. Она попыталась втянуться обратно на крышу, но пламя уже объяло сухой сеновал. Амбар превратился в пылающий ад за считанные секунды. Алексей, задыхаясь от едкого дыма, бросился к запасному выходу для скота в задней стене. Он выбил хлипкую доску плечом и вывалился наружу, в туманную ночь. За его спиной амбар горел как гигантский факел. Изнутри полыхающего здания доносился не человеческий, а дикий, нечеловеческий визг, перемешанный со страшным, хаотичным стуком о горящие бревна. Спустя три часа Алексей сидел на обочине шоссе, укутанный в плед. Рядом стояла машина патрульной полиции, вызванная водителем проезжавшей фуры. — Парень, ты в рубашке родился, — качая головой, сказал молодой полицейский, подавая ему горячий чай из термоса. — В Ольховке амбар сгорел дотла. Хорошо сам успел выскочить. — А... а там... внутри? — с трудом проговорил Алексей сиплым от дыма голосом. — Да ничего там нет, старый хлам да солому кто-то поджег, — ответил полицейский. — Мы осмотрели пепелище. Только странно одно... Алексей замер, глядя на него вытаращенными глазами. — Что странно? — Да около сгоревшего амбара, на влажной земле... — полицейский почесал затылок. — Вся земля исчерчена. Будто кто-то длинными ногтями глубокие борозды оставлял. И следы уходят в сторону леса. Полицейский отвернулся к рации, а Алексей опустил взгляд на свой стакан с чаем. На пластиковой стенке стаканчика, прямо изнутри горячего пара, медленно проступал маленький темный отпечаток. И из динамика полицейской рации, сквозь помехи и треск, раздался тихий, еле слышный шепот: — Я скоро приду... Леша.

Холодный пот мгновенно облил спину Алексея. Руки перестали слушаться. Из коридора, сквозь щель медленно открывающейся двери, пахнуло не просто сыростью — пахнуло могильной землей и прелыми листьями. — Леша... сынок... выйди, помоги... — шепот из-под пола перекочевал прямо в темноту открывающегося дверного проема. Алексей медленно отступал назад, пока не уперся спиной в бревенчатую стену. В руке задрожал единственный источник света — тусклый экран ноутбука. Он направил его в сторону коридора. В проеме стоять кто-то стоял. Это была бабушка. Точнее, то, что от нее осталось. На ней было то самое синее платье, в котором ее хоронили, но ткань местами истлела и почернела. Лицо... лица почти не было. Вместо него из-под седых спутанных волос смотрела сухая, обтянутая серым пластом кожи маска с провалившимися глазницами. Но самое страшное было не это. Ее шея была неестественно изогнута под прямым углом, а руки... руки были слишком длинными. Локти сгибались в обратную сторону, а пальцы с длинными, потрескавшимися ногтями касались самого пола. Существо сделало шаг вперед. Раздался сухой, трескучий звук — так ломаются сухие сучья под ногами. — Ты почему не проведал меня? — проскрипело оно, и его нижняя челюсть отвисла слишком низко, почти до самой груди. — Мне там так холодно... так одиноко... Алексей закричал — громко, дико, выплескивая весь накопившийся ужас. Он швырнул ноутбук прямо в сторону твари. Раздался треск пластика, и комната погрузилась в абсолютную, непроглядную тьму. В этой темноте Алексей рванулся вбок, наощупь схватил тяжелый металлический кочергу у печи и, не помня себя, кинулся к противоположному окну. Он выбил раму вместе со стеклом — звон и треск разнеслись по пустому дому. Выскочив в оконный проем, он упал в ледяную грязь палисадника, ободрав руки и лицо. Не обращая внимания на боль, Алексей вскочил и побежал прочь по туманной улице, не разбирая дороги. Сзади, из глубин заброшенного дома, доносился частый, дробный стук. Тук-тук-тук-тук-тук. Словно десятки пальцев изо всех сил барабанили по деревянному полу, и этот стук быстро приближался к выбитому окну...

Часть 1: «Двухкамерный кошмар» В тот вечер туман был особенно густым, словно кто-то разлил над поселком серое парное молоко. Деревня Ольховка давно почти опустела: зимой здесь оставались лишь пару стариков да ветхие, ссутулившиеся дома с заколоченными ставнями. Алексей приехал сюда на выходные — переждать городской шум и спокойно поработать над чертежами. Старый бабушкин дом встретил его знакомым запахом сушеных трав, сырости и печного дыма. Около полуночи, когда за окном уже стояла непроглядная тьма, Алексей услышал это. Тук... тук... тук. Звук был тихим, регулярным и исходил со стороны окна. Алексей оторвал взгляд от ноутбука и прислушался. Ветви старой яблони? Возможно. Но ветер за окном полностью стих. Он подошел к окну и приподнял плотную штору. За стеклом ничего не было видно — только густая, плотная темнота. Но стоит ли говорить, что почувствовал он в этот момент? Ощущение чужого, пристального взгляда. Тук... тук... тук. Звук повторился. Только на этот раз он раздался не снаружи, а изнутри стекла. Словно кто-то стучал пальцем, находясь внутри двухкамерного стеклопакета. Алексей отшатнулся. Сердце бешено заколотилось. Он посветил фонариком телефона на окно. На прозрачной поверхности, прямо между двумя стеклами, проступал темный, влажный след. След от человеческой ладони — без пальцев, просто закругленный отпечаток, который медленно сползал вниз, оставляя грязную полосу. Вдруг свет в доме моргнул и погас. Комната погрузилась в полную темноту, разбавляемую только тусклым свечением экрана ноутбука. И в этой тишине из подпола, прямо под ногами Алексея, раздался тихий, дребезжащий шепот: — Леша... ты запер дверь? Голос принадлежал бабушке. Но бабушку похоронили еще три года назад. Алексей замер, боясь сделать даже вдох. Телефон в его руке вибрировал от дрожи. Вдруг звук стука раздался снова, но уже отовсюду: из стен, из потолка, из кухонного шкафа. Тук. Тук. Тук. Он медленно опустил взгляд вниз. В щели между половицами прямо у его ног блекло светились два маленьких, совершенно белых глаза без зрачков. — А я забыла закрыть... — прошелестел голос под полом, и в ту же секунду массивная тяжелая дверь в коридор медленно и со скрипом начала отворяться сама собой.............. продолжение следует ...... Автор: Дмитрий Завгородний / Чтец Души